То,что происходит нечто ненормальное, было видно по тому, как сотни рабочих в авральном режиме белили фасады домов, расставляли вдоль дорог горшки с цветами, разбрасывали землю для газонов, а места, которые оживить зеленью было нельзя, засыпали щебнем и раскрашивали яркими красками.

В общем, хоть и не стоял я в толпе тщательно отфильтрованных журналистов перед президентом и не хлопал в ладоши, ощущение было такое, что все два дня своего визита глава государства следовал за мной неотступно.

В пионерском запале

Вечером 24 июня все выпуски теленовостей взахлеб рассказывали об открытии второй очереди Казахстанского электролизного завода (КЭЗ), показывали большую алюминиевую чушку, подаренную президенту, и транслировали его выступление перед металлургами. Многое запало в душу.

Например, интересно было послушать речь президента о том, каким непростым делом было строительство независимого Казахстана. Правда, так и не понял, кто, собственно, его строил. Глава государства постоянно повторял «мы», утверждая, что «мы – строили», «мы – поднимали», «мы – боролись с безработицей и дали людям работу». Но в контексте сложившейся в Казахстане внутриполитической ситуации «мы» воспринималось как «я».

Затронув перспективы завода, Назарбаев предрек рост мирового спроса на алюминий в два раза до конца десятилетия и пообещал строительство третьей очереди электролизного производства. От этих слов лица министров, мажоритарного акционера ENRC Александра Машкевича и президента АО КЭЗ Алмаза Ибрагимова расплылись в приятных улыбках.

А вот когда Назарбаев рассказал слушавшим его рабочим, как хорошо они живут на зарплату в 105 тысяч тенге, то, по словам очевидцев, по задним рядам пошел удивленный и неприлично громкий шепот: «Сколько-сколько? О чем это он?», который заводскому и профсоюзному начальству пришлось глушить делаными восторгами. Алмаз Ибрагимов в пионерском запале даже провозгласил Назарбаева главным металлургом страны, пообещав пойти за ним «в огонь и в воду».

Для ритуальных приветствий на сцену приглашали и рабочих, но они были не столь экзальтированны, а местами даже проскальзывала механическая вымученность пролетарских монологов. Самым запоминающимся оказался последний оратор, которому, судя по всему, предстояло поставить в торжестве кульминационную точку. Но, увы, скромному металлургу в чистенькой робе масштабная роль оказалась не по плечу, и от перенапряжения он напрочь забыл текст. Стоя у микрофона, заикаясь и судорожно сжимая кулаки, металлург тяжело выдавливал из себя, видимо, не совсем прочувствованные фразы: «Благодаря вашей мудрой политике… вы сплотили всех… вы лидер… ваше лидерство признано во всем мире… гм, очень волнуюсь, гм…»

Ни да, ни нет

Несмотря на явно смазанный театральный номер, Назарбаев выглядел весьма довольным и даже подбодрил осекшегося оратора: мол, давай, не смущайся. И косноязычный алюминщик, мобилизовав все усилия, выдал то, ради чего вышел к микрофону: «Просим вашего разрешения, чтобы первый электролизный завод был назван именем первого президента». Публика взорвалась шквалом верноподданнических оваций.

Выждав паузу и насладившись триумфом, «лидер нации» слегка пожурил ретивых заводчан за нескромность и принялся отказываться от подарка, но как-то пассивно, без огонька. Аргументы звучали странные: сначала президент, как бы удивляясь, говорил, что нигде в мире такого нет, а потом тут же объяснял толпе рабочих, что если он даст свое согласие, то другие заводы непременно тоже захотят называться его именем. В итоге ответ на рабочую инициативу получился ни да, ни нет.

– Я всегда далек от такой суеты. Для меня самое важное – поддержка, которую вы мне оказываете, – отеческим тоном ответил своим гражданам президент. – Главе государства важно чувствовать свою ответственность. Потому что от его решения зависит жизнь миллионов людей. Я день и ночь об этом думаю и делаю все что могу.

Народ загоняли в кусты

Второй день визита не был отмечен особым красноречием, но зато запомнился полицейским шмоном на улицах. Утром, отправляясь на работу, я был остановлен густым оцеплением блюстителей порядка на улице Сатпаева, по которой как раз в это же время на повышенной скорости мчался президент и сопровождавшие его лица, чтобы на центральной площади города раздать работникам социальной сферы и полицейским ключи от 77 служебных машин.

Во время проезда президентского кортежа народ загоняли во дворы, в кусты, в магазины – куда угодно, лишь бы их не было видно на улице. Один майор хотел было и меня загнать куда подальше, но отказался от задуманного, увидев мое служебное удостоверение. Так что я успел увидеть, как соповцы, предваряя проезд «ноль первого», по матюгальнику скомандовали полицейским: «Разгоняй их!», и запечатлеть лимузин «самого».

Из любопытства подобрался к эпицентру событий и послушал августейшую речь, которую далеко разносило благодаря мощным концертным динамикам. Честно сказать, президентский спич впечатления не произвел – все то же «я» и усталое самолюбование.

Зато в конце церемонии порадовала молоденькая фельд­шерица, сказавшая «лидеру нации» до боли знакомые слова: «Спасибо вам за то, что вы у нас есть!» На мгновение повеяло социалистическим прошлым, как будто и не было ни перестройки, ни демократии, ни интервью председателя Совета министров Казахской ССР Нурсултана Назарбаева журналу «Дружба народов», в котором он горячо изобличал культ личности советских вождей.

Но пока немного­численные зрители разбирались в своих исторических ассоциациях, счастливый президент демократического Казахстана, облеченный монаршими регалиями, сел в «мерседес» и укатил навстречу новым триумфам и овациям.