Президент общественного фонда «Аман-саулык», бывший замакима области по социальным вопросам Бахыт ТУМЕНОВА не скрывает своего разочарования кодексом. По ее мнению, он не только не продвинет нашу медицину вперед, но и может в некоторых случаях отбросить в прошлое.

- Как только мы получили независимость, мы пытались реформировать эту отрасль: уходили на страховую медицину, пытались применять подушевое финансирование и т.д. Но проблема в том, что за эти почти двадцать лет мы ни одну реформу по-настоящему не довели до логического конца. До того, чтобы сказать: да, мы это попробовали, получили такие плюсы и минусы, теперь нам надо делать то-то. Реформы не были осмыслены с тем, чтобы оттуда вывести дальнейшие шаги.

Кодекс новый, проблемы старые

Нынешний кодекс — это простой свод законов, так сказать, арифметическое сложение. В нем не определено, что будет впереди, к какой модели мы должны прийти — хотя бы не сейчас, через 10 — 15 — 30 лет. А раз этого нет, то нет и четких стратегических целей и задач, нет этапов достижения цели, считает Бахыт Туменова.

- Возьмем такой аспект, как контроль качества. Мы уже столько раз говорили о том, что система, предоставляющая услуги, не должна сама контролировать качество своих услуг. О том, что Комитет по контролю качества нужно вывести из структуры Минздрава. Но и в новом кодексе все осталось по-прежнему. Нигде в документе не звучит, что в контроль качества медуслуг должно вовлекаться гражданское общество, что должна быть обратная связь с населением, система общественного контроля.

Или патолого-анатомическая служба — в кодексе написано, что патолого-анатомическая экспертиза проводится с целью... постановки диагноза. Но умершему уже не нужен диагноз! Цель здесь — не поставить диагноз, а в случае, когда есть расхождение диагнозов, найти истинные причины смерти. Это тот же контроль качества услуг! И патолого-анатомическая служба тоже должна быть выведена из структуры Минздрава, как и экспертиза лекарств и изделий медицинского назначения.

По отдельным пунктам кодекса тоже есть существенные возражения. Совсем недавно мы поднимали большой шум по поводу изъятия внутренних органов без согласия умершего. Во всем цивилизованном мире существует презумпция несогласия человека на забор его органов после смерти — это же одно из прав человека, право распоряжаться своим телом. У нас же и в новом кодексе осталась презумпция согласия, то есть если человек не оставил письменного отказа, то его органы могут быть изъяты в целях трансплантации.

Или сколько говорилось о праве пациента на выбор врача, но в статье нового закона пациент имеет право только на свободный выбор медицинской организации... Опять шаг назад.

Один из фундаментальных аспектов — согласование по горизонтали вопросов охраны здоровья и социальной поддержки людей. Не учтены социальные основы показателей здоровья. А как можно брать какие-то обязательства в системе охраны здоровья, когда увеличивается бедность, когда прожиточный минимум не соответствует международным стандартам, когда растет безработица, не решены вопросы обеспечения жильем? А раз это согласование не заложено, то благие намерения разработчиков останутся благими намерениями. До следующего взрыва...

Мне кажется, не стоило все сводить в этот кодекс. От того, что все законодательные акты собрали в одно, они не стали лучше, этот кодекс может стать тормозом на пути развития самой отрасли.

Я считаю, в наше время не кодексом надо заниматься, а всем социальным министерствам собраться и выработать антикризисную программу. Ведь кризис в отрасли начался задолго до экономического! Например, огромная нехватка врачей, которую пытаются решить открытием новых медицинских вузов. Но сейчас нет ни денег, ни преподавателей для этого! Есть другое решение: заменить врачей там, где это возможно, фельдшерами (в сельских амбулаториях) или парамедиками (на скорой помощи). Содержать в таких сферах высококвалифицированных врачей — непозволительная роскошь! Подход должен быть рентабельным. Нужно тратить деньги на улучшение дорог, санавиацию — это даст во много раз больший эффект, чем пытаться сделать из каждой сельской амбулатории полноценную больницу.

Вообще, направленность на усиление больниц означает, что мы нацелены на больного человека. Если мы строим амбулатории, поликлиники, здравпункты — тогда мы нацелены на здорового человека, на профилактику. Этого крена у нас не произошло, и по кодексу этого не видно.

Странные «разночтения»

Естественно, совсем другое отношение к своему детищу у Министерства здравоохранения. На те же вопросы, которые были заданы Бахыт Туменовой, мы получили совсем другие ответы. Но это как раз понятно, настораживает другое. В некоторых аспектах расхождения касались не оценки статей документа, а... его содержания. Создалось впечатление, что у министерства и депутатов были разные тексты проекта.

Например, в проекте, выложенном на сайт zakon.kz, в кодексе 170 статей, в тексте на сайте Минздрава — 157, а заместитель министра здравоохранения Тамара ВОЩЕНКОВА в своем ответе на наш запрос пишет: «Представленный проект кодекса состоит из двух частей, включает в себя 10 разделов и содержит 185 статей, в которых сведены нормы 11 законодательных актов».

 Хотя во всех доступных текстах проектов в статье о правах пациента закреплено право выбора медицинской организации, г-жа Вощенкова утверждает, что «основой предложенной модели стал свободный выбор врача (пациент имеет право на свободный выбор врача, на получение полной информации о состоянии своего здоровья, о предлагаемых методах обследования и лечения, об их преимуществах и недостатках, а также о степени риска)».

Кстати, о модели. На наш традиционный вопрос, определена ли в кодексе модель здравоохранения, замминистра ответила утвердительно: «Относительно новой модели здравоохранения можно сказать, что в настоящее время одним из основополагающих принципов развития здравоохранения должна стать интеграция системы здравоохранения с системной модернизацией многоотраслевой экономики страны. То есть здравоохранение должно стать частью национальной экономической доктрины государства».

А ответ на вопрос, почему в проекте нет понятий «материнство» и «детство» (и это при нашем аховом положении в этой сфере — см. материал рядом), мы хотим привести без комментариев. «В понятийном аппарате термины «материнство» и «детство» отсутствуют, но имеются понятия «ребенок», «живорождение и мертворождение плода».

Поправки, касающиеся вопросов охраны здоровья матери и ребенка, по словам г-жи Вощенковой, это:

- «получение услуг по охране репродуктивного здоровья женщин после преждевременных родов с учетом международных критериев живорождения и мертворождения»,

- «в случаях, когда промедление обследования, лечения и медицинского вмешательства угрожает жизни женщины и ребенка (плода), решение об осуществлении обследования, лечения и медицинского вмешательства принимает врач или врачебная комиссия» и

- «с целью снижения рождения новорожденных детей с несовместимыми с жизнью пороками развития депутатами расширены медицинские показания к прерыванию беременности».

Ай да депутаты, восхитились мы! Даже такое им по силам!

Кстати, когда на пленарном заседании Мажилиса при обсуждении кодекса в первом чтении депутат Ержан РАХМЕТОВ спросил министра здравоохранения, есть ли различия между проектом, с которым работают депутаты, и тем, который доступен общественности, — от марта 2008 года, Жаксылык Доскалиев дословно сказал следующее: «Полтора года проект здесь, вносилось около 800 поправок, но концептуально не изменили. Сегодня же обещаю первое чтение вывесить. Это всего лишь проект, некорректно с моей стороны ежедневно изменения вывешивать».

С питанием все нормально

Доволен кодексом и президент Казахской академии питания академик-диетолог Торегельды ШАРМАНОВ, который сам принимал участие в его разработке. Все его «центральные» вопросы внесены в проект.

- Меня в проекте интересовали аспекты питания, поскольку сейчас именно правильное питание считается в мире главным приоритетом в охране здоровья. Известно, что 60% смертности населения планеты напрямую связано с неправильным питанием.

В прежних законах этот приоритет не был обозначен, упор делался на лечебную медицину. Сейчас идет главный упор на профилактику, здоровое питание вошло наряду со здоровым образом жизни. Внесен пункт об обязательной фортификации муки — то, что я считаю своей заслугой. (Фортификация — это обогащение продуктов питания полезными веществами, например йодирование соли, обогащение муки железом и другими минералами и витаминами — ред.)

Я считаю, что в соответствии с сегодняшним днем модель здравоохранения определена. С течением времени многое может меняться — возникают новые реалии, например вхождение Казахстана в ВТО, некоторые моменты будут устаревать, но это естественно. Но кодекс уже прошел первое чтение в парламенте, и, надеюсь, Сенат тоже одобрит проект. Тогда реформы в здравоохранении смогут идти полным ходом в ногу со временем.

О стариках опять забыли

Заместитель председателя Алматинского совета ветеранов Гульшара УРМУРЗИНА тоже затронула близкую ей тему — медобслуживание пожилых людей. По ее мнению, в проект нового законодательного акта не вошли необходимые положения.

- Я считаю, что в кодексе должны быть две статьи: о геронтологии (наука о старении — ред.) и о паллиативной помощи (помощи безнадежным и умирающим больным — ред.).

Во-первых, Казахстан уже переступил 7-процентный порог старения общества, установленный ВОЗ, то есть у нас в стране больше 7% (около 10%) людей старше 60 лет. В связи с этим нам необходима переориентация здравоохранения на развитие служб геронтологии и гериатрии.

Во-вторых, обязательна отдельная статья о паллиативной помощи. Никто даже не знает, сколько людей у нас страдают неизлечимыми болезнями и нуждаются в такого вида помощи. Это ведь не только онкологические больные, это и почечная, и печеночная, и сердечно-сосудистая патологии, это заболевания мозга и центральной нервной системы, это и бесперспективные травмы — когда человек лежит в глубокой коме и нуждается в уходе.

Я очень рада, что паллиативную помощь все-таки включили в проект кодекса, но огорчена тем, что геронтологию и гериатрию обошли вниманием. Ведь главная их направленность — предотвращать болезни, присущие среднему и старшему возрасту, продлевать трудоспособный возраст, улучшать качество жизни человека, то есть способствовать и сокращению расходов государства на здравоохранение.

мнение в тему

Как считает наша читательница Марина Михайловна, пенсионерка из Тараза, проблема обслуживания населения врачами возникла из-за того, что медиками становятся люди, не имеющие к этому призвания.

- Сейчас получить образование в каком-либо институте — не проблема, лишь бы были деньги, — говорит пенсионерка о факте, который, к сожалению, стал общеизвестным, общепринятым. — Поступив в институт, этот человек толком не учится. Экзамены, сессии опять-таки «разводят» за деньги. О каких квалифицированных врачах может вообще идти речь? Хороших медиков — единицы, потому в больницу люди ложатся по рекомендации знакомых.

Чтобы исправить ситуацию, рассуждает Марина Михайловна, — нужно начинать с образовательного процесса в вузах — искоренить платную форму обучения, чтобы учились не те, у кого деньги, а те, у кого призвание. Далее нужно искоренить всякого рода «разводы», презенты, подарки преподавателям. Ведь они готовят кадры, от которых будет зависеть жизнь человека. И диплом выпускник мединститута должен получить полноценный, заработанный в поте лица.

- И когда в медучреждениях станут работать умные, квалифицированные врачи, знающие свое дело, с незапятнанной репутацией. Только тогда вернется доверие людей, — уверена наша собеседница.

Вместо резюме

На заседании республиканского общественного совета по борьбе с коррупцией при партии «Нур Отан», состоявшемся 10 апреля, министр здравоохранения Казахстана Жаксылык ДОСКАЛИЕВ заявил, что нашему здравоохранению необходима рыночная модель. Создание конкурентной среды, по его мнению, решит сразу несколько проблем: искоренит взяточничество среди медиков, повысит их «жизненную обеспеченность», а также сделает оказываемые услуги прозрачными.

Как всегда, слыша такие речи, хочется захлопать в ладоши: все так правильно и хорошо устраивается! Стоит только вывести медицину на рынок — и все основные ее язвы будут мигом залечены. Однако, оглянувшись вокруг, начинаешь понимать, что рыночная эпоха в здравоохранении наступила давно, но почему-то там до сих пор царит дикий рынок.

Не за все, но за очень многое в больницах приходится платить, но качественной услуги при этом никто не гарантирует! Да и какая может быть гарантия, если проверяют врачей их же коллеги? Если зарплата у начинающего врача-хирурга — 34848 тенге? Если по республике не хватает тысяч докторов? Если один прием у врача в частной клинике может стоить 12000 тенге?

Мы уже не говорим о лекарствах — когда цифры на ценнике в аптеке означают не больше  не меньше жизнь или смерть. И здесь тоже гамлетовский вопрос решает не справедливость, не милосердие и даже не рынок, а зачастую... коробка конфет, вовремя подаренная врачу, который и выпишет бесплатный рецепт именно вам, а не такому же, но менее удачливому  больному.

О каких рыночных основах идет речь, если в новом Кодексе о системе здравоохранения главные принципы государственной политики заведомо невыполнимы:

1) обеспечение равенства прав граждан на получение безопасной, эффективной и качественной медицинской и лекарственной помощи;

2) солидарная ответственность государства, работодателей и граждан за сохранение и укрепление индивидуального и общественного здоровья;

3) всеобщее обеспечение гарантированного объема бесплатной медицинской помощи гражданам Республики Казахстан.

Нет у нас ни равенства граждан, ни солидарной ответственности, ни гарантированного объема, согласитесь, нет! Но даже эти благие принципы не складываются в единую модель, в единую систему здравоохранения, а это означает, что новый кодекс — простая компиляция законов и постановлений с приданными им хаотичными поправками. Здание без фундамента, дерево без корней...

Станем ли мы здоровее после принятия кодекса? Или останется нам только одно право, четко обозначенное в статье документа, — право на достойную смерть?