Верный Ильясов оказался не очень верным и, пойманный с пакетом денег в руках, «сдал» своего начальника финполу, а также согласился поучаствовать в дальнейшей провокации против шефа и теперь проходит по делу не подсудимым, а свидетелем.

Причем показания Ильясова являются единственным доказательством вины подсудимого, что дает право защите вслух громко заявлять о «подставе» (действительно, что еще может сказать свидетель без риска самому оказаться под судом?).

Кроме того, адвокат Венера Ким заявила о пропаже важной улики – одного из поли­этиленовых пакетов, в которых передавались «взяточные деньги». Пакет был изъят (это зафиксировано в протоколе), запакован в спецконверт, а потом загадочно исчез из списка вещественных доказательств, приложенных к материалам дела. Положенной дактилоскопической экспертизы по нему не проводилось.

«Хай-тек» не удался

Использование в процессе программы защиты свидетелей стало ноу-хау суда в этом процессе. Попросил ее для себя Ильясов. Заметим, что уже сам по себе тот факт, что он решил «засекретиться» и ему дали такую возможность, вызывает массу вопросов.

Не обошлось и без конфуза. Когда «изолированный» свидетель попытался общаться с участниками процесса при помощи микрофона и динамика, техника дала сбой и придала голосу выступающего тональность голоса мультипликационного мышонка. После дружного «хи-хи» всего зала от «хай-тека» пришлось отказаться. Допрос проводили по старинке – в закрытом режиме. Без прессы, зрителей и даже самого Сабдалина.

Такой же «закрытости» попросил для себя и второй основной свидетель обвинения – инспектор Ермек Тленов. В его случае (видимо, во избежание озвучки в стиле Микки-Мауса) судья Ерлан Ермеков избрал «золотую середину»: разрешил журналистам остаться в зале, но запретил пользоваться видеокамерами и диктофонами.

Тленов честно поддержал версию своих работодателей – Агентства по борьбе с экономической и коррупционной преступностью: да, Жандос Ильясов пришел и, практически скандируя имя своего шефа, как бравую речовку, попросил решить вопрос по находкам Счетного комитета – сделать так, чтобы ничего не было. Конечно, не безвозмездно, а за $30 тысяч.

– Я вывел его из здания, поднялся к себе, доложил рапортом о том, что через начальника департамента мне пытаются дать взятку, – с честной неподкупностью, а точнее – с подкупающей честностью рассказал инспектор.

Но на этом странности, чудеса и загадки не закончились.

«Кто написал, не знаю…»

Следует отметить, что казахстанская пресса с самого начала проявила немалый интерес к судебному процессу.

Во‑первых, потому что, несмотря на борьбу с коррупцией, бессмысленную и беспощадную, вице-министров по ЧС в стране судят не очень часто.

Во‑вторых, потому что в редакции многих СМИ пришло письмо с жалобами на нарушения со стороны следствия по данному делу и просьбой помочь объективно разобраться в ситуации. Подписано оно было от имени подсудимого.

Но вот тут журналистов ждал сюрприз! На одном из последующих заседаний Сабдалин заявил, что не имеет к сему посланию никакого отношения! И что за «доброхот» постарался на этот счет – неизвестно.

– Ответственно заявляю: никаких писем, обращений ни в какие СМИ… я не писал и ни к кому с подобной просьбой не обращался, – особо отметил Сабдалин в своем выступлении. – Считаю, что анонимные авторы предпринимают попытку сделать из меня еще и «стукача».

Не ущерб, а пользу!

Еще одна «нетипичность» этого процесса: обычно, когда расследуется дело высокопоставленных чиновников, сумма нанесенного государству ущерба начинает расти, как снежный ком, сброшенный с вершины Алатау. Здесь же все происходит в обратном порядке. Если сначала финпол говорил о почти двухмиллиардных хищениях, то постепенно «ущербная» сумма «ущербилась» всего до 310 миллионов тенге.

Список странностей можно продолжить. Обычно, если кто-то из чиновников оказывается под прицелом финпола, начальство спешит отмежеваться от «проклятого коррупционера». В данной ситуации нынешний руководитель спасательного министерства буквально грудью встал на защиту зама и заявил, что обвинение сфабриковано.

– Я думаю, что господин Сабдалин не нанес ущерба государству, а нанес только пользу! – эмоционально заявил министр. – Все тендеры проводились строго по закону. Только благодаря его (Сабдалина – авт.) настойчивости и принципиальности мы получили два коленчатых автоподъемника (речь идет о пожарной технике, закупленной на том злополучном тендере – авт.).

Кроме того, глава МЧС назвал своего экс-под­чиненного ответственным и принципиальным, а также призвал судей к внимательности.

– Я еще раз говорю, меня удивляет, почему в обвинительном заключении вообще появилась эта цифра ущерба – 300 миллионов тенге, – возмутился он. – Это вопиющий факт! Я сам, слава богу, не первый год со следствием общаюсь! Это вообще ни в какие ворота не лезет!

…И финальная странность – в данный момент процесс прерван на время. Сторона защиты, несмотря на бурное сопротивление прокурора, все-таки сумела добиться проведения дактилоскопической экспертизы имеющихся в наличии вещественных доказательств. Когда теперь процесс будет возобновлен, зависит от экспертов.