Энергетические конфликты уже стали на постсоветском пространстве таким же непременным новогодним атрибутом, как салат оливье и «Ирония судьбы» по всем телеканалам. Мало кто сомневался в том, что политики и на сей раз не оставят граждан без любимого новогоднего развлечения. Однако до последнего момента было неясно, кому выпадет водить – Украине, Туркменистану или Беларуси.

Старые песни о главном

Выпало Беларуси, хотя на нее ставили меньше всего. Поскольку, во-первых, Минск совсем недавно принял участие в подписании документов о создании Таможенного союза. Во-вторых, курирующий в Кремле ТЭК вице-премьер Игорь Сечин в середине декабря успокоил: дескать, соглашение о поставках российской нефти в Беларусь взамен прежнего, истекающего 1 января 2010 года, будет подписано уже 30-31 декабря.

Однако обещанного новогоднего подарка не последовало. Отработав предпраздничный день в Москве, белорусская делегация улетела восвояси, так и не подписав заветный документ. 6-7 января стороны повторили попытку, а 9 января в Москве сделали третий подход к снаряду. Но, как и следовало ожидать, безрезультатно. Если уж не смогли договориться накануне праздника, то о каких компромиссах может идти речь в похмельные каникулы?

Напомним, Москва предложила Минску беспошлинно ввозить нефть для покрытия внутренней потребности. Российское Минэнерго оценило эти потребности в 6,3 млн тонн. Остальную нефть Минску предложили закупать с уплатой стандартной пошлины ($267 за тонну). По данным Игоря Сечина, Москва сегодня поставляет Минску 21 млн тонн нефти в год по трубам и еще примерно 4-5 млн тонн по железной дороге. Белорусская сторона эти условия не приняла. Как пишет «Ъ», обе делегации взяли тайм-аут, а дата нового раунда переговоров пока не определена.

Взаимоотношения России и Беларуси уже осложнялись похожим конфликтом – в 2007 году между этими двумя государствами произошла нефтяная война, поводом к которой стала застарелая привычка Минска покупать в Москве нефть по дешевке, а потом продавать неф­тепродукты в Польшу и Германию по европейским ценам. На попытки Москвы поднять цены Минск ответил введением пошлины на транзит российского газа по своим трубам. В итоге стороны сошлись на льготной пошлине для Беларуси, которая составила 35,6% от стандартной ставки.

Торги продолжаются

Понятно, что такое положение вещей Беларусь вполне устраивало. По оценкам экспертов, реэкспорт российской нефти составлял около трети доходной части бюджета страны. Перспектива лишиться этих доходов настолько испугала Минск, что президент республики Александр Лукашенко заявил о возможности выхода из Таможенного союза в связи с тем, что Кремль пытается подчинить его страну и получить контроль над ее промышленными объектами.

Белорусские СМИ и некоторые иностранные издания вроде The Washington Post немедленно заявили об очередной попытке рейдерского захвата Россией белорусских объектов нефтехимии. Речь идет об интересе некоторых российских компаний к приватизации белорусских нефтеперерабатывающих предприятий – Мозырского НПЗ и завода «Нафтан-Полимир».

Однако опрошенные «Республикой» эксперты считают, что связь между этим интересом и подписанием конкретного соглашения наилучшим образом иллюстрирует старинная поговорка «В огороде бузина, а в Киеве дядька».

То, что «Роснефть» и ЛУКОЙЛ не первый год интересуются белорусскими НПЗ, ни для кого не секрет. Как и то, что совет директоров «Роснефти» возглавляет Игорь Сечин. «Но какое это имеет отношение к отказу белорусской делегации подписать соглашение? Ровным счетом никакого», – убежден гендиректор ИАЦ МГУ Алексей Власов.

По мнению политолога, совершенно очевидно, что это придуманный Белоруссией предлог.

– Действительно, для некоторых представителей нашего крупного бизнеса эти предприятия еще года два-три назад были довольно важны.

Действительно, это затрагивает интересы конкретных фигур, достаточно близких к Кремлю. И, действительно, этот интерес Кремлем может быть учтен, но едва ли он станет определяющим.

Что выиграет Минск?

Белорусский лидер в очередной раз решил сыграть в свою излюбленную игру – предъявить партнеру ультиматум в самый неудобный для того момент, считают аналитики. В принципе, у батьки это всегда неплохо получалось.

Впервые Александр Лукашенко заявил о том, что Беларусь требует для себя особых экономических условий, сразу после первого публичного заявления Владимира Путина в 2006 году о создании Таможенного союза. В дальнейшем он уже строго придерживался этой тактики. Например, в очередной раз отношения между Москвой и Минском резко осложнились нынешней весной, почти сразу после знаменитого заявления Путина (опять же на тему Таможенного союза), фактически перечеркнувшего договоренности о вступлении России в ВТО.

На этот раз белорусский лидер заартачился после того, как стороны подписали основное соглашение о создании союза. Опять прагматично и опять зажав партнеров в тиски времени. Но, по мнению экспертов, тут президент Беларуси все же слегка просчитался – переоценил важность момента.

«Предположим, Беларусь затормозит создание Таможенного союза. И что она от этого получит? Ровным счетом ничего, кроме убытков, – делится своими соображениями с «Республикой» вице-президент Центра политических технологий Сергей Михеев. – В конце концов Таможенный союз вполне может существовать и без Беларуси: например в рамках Казахстана и России. Так что и здесь есть пределы для игры».

Кроме того, по мнению политолога, против Минска играет и тот факт, что он сам находится в отчаянном положении. «В Беларуси сложилась достаточно сложная ситуация, учитывая экономический кризис и приближающиеся выборы президента. Александру Лукашенко придется решать вопрос о продлении срока своих полномочий. Разумеется, он хотел бы это сделать в антураже благоприятной экономической конъюнктуры. Но без денег от реэкспорта такая конъюнктура невозможна», – напоминает Сергей Михеев.

В этой ситуации, по мнению эксперта, для Минска было бы логичнее продолжать торговаться, нежели делать столь категоричные громкие заявления, в которые все равно никто не поверит. В том, что эпатирующие высказывания белорусского лидера – это лишь способ торговли, похоже, никто уже не сомневается.