В газетных материалах и телепередачах, посвященных Ирану, частенько встречается его официальное название – Исламская Республика Иран. Западные журналисты привычно называют эту страну еще и «государством мулл», подчеркивая, что в ней всем заправляют священнослужители.

Сами иранцы, называя свою страну Исламской Республикой, напоминают тем самым, что нынешняя республика образовалась в результате религиозной исламской революции, упразднившей светскую династию шаха.

Однако в последнее время многое в Иране переменилось. Сегодняшние великие аятоллы (а их в стране не один, а двенадцать – точнее, теперь, после смерти Хуссейна Али Монтасери, одиннадцать) в большинстве своем не склонны поддерживать действующее правительство, а некоторые даже открыто выступили против него.

Муллы говорят «нет»

Все больше шиитских мулл встают под знамена «зеленой революции», и все более заметной становится пропасть, отделяющая их от режима Ахмадинежада. Сам же президент все явственнее переходит с религиозных рельсов на путь, который можно охарактеризовать как националистический и милитаристский.

Доказательств тому немало. Это и усиление иранской «преторианской гвардии» – Стражей ислам­ской революции.

Также Ахмадинежад занят усилением иррегулярных отрядов басидж – добровольной милиции, и поступательным «выдавливанием» исламских священнослужителей из иранского парламента – с каждым годом в стенах меджлиса их становится все меньше и меньше.

Подобное вряд ли было бы возможным в бытность духовным лидером страны аятоллы Хомейни, однако после его смерти многое изменилось. Его преемник – аятолла Али Хаменеи – получил это высокое звание по политическим причинам. Он никогда не считался авторитетом в богословских вопросах, а потому предпочитает использовать национально-патриотические мотивы, говоря о великом Иране гораздо чаще, чем о великом Аллахе.

В итоге расклад политичес­ких сил в стране сложился весьма непростой. За Ахмадинежадом по-прежнему стоит официальный духовный лидер страны аятолла Хаменеи, а его противников возглавляют именитые и влиятельные шиитские богословы – Мехди Карруби, Мохаммед Хатами и Акбар Хашеми Рафсанжани. Эти трое не имеют высочайшего титула «аятолла» («око Аллаха»), но их авторитет в исламской среде неоспорим.

Кроме того, четверо из десяти великих аятолл Ирана поддерживают требования протестующих, а остальные шестеро ни разу еще не высказались прилюдно в поддержку Ахмадинежада и его ультраконсервативного режима.

Терпение лопнуло

Особенно резкой критике подвергал действующего президента Ирана великий аятолла Хуссейн Али Монтасери. И именно с его смертью в стране начались серьезные беспорядки – гораздо более масштабные, чем те, которые можно было наблюдать после того, как Ахмадинежад сфальсифицировал результаты выборов 2009 года.

Монтасери умер в конце декабря минувшего года, его сторонники погоревали, проводили учителя в последний путь да и затихли. Но не затихли его противники. Живого великого аятоллу они тронуть не смели, а вот с мертвым поквитались. Отрядом басидж была разгромлена основанная им исламская школа, а его племянник был до полусмерти избит в собственном доме, после чего вынужден был бежать вместе с семьей.

Участников траурной процессии по Монтасери также не оставили в покое: сотни приверженцев покойного великого аятоллы были постфактум брошены в тюрьмы. Духовным наследником Монтасери стал Юсеф Санеи – и его Стражи исламской революции поспешили взять под домашний арест.

Эти события переполнили чашу терпения иранцев. Манифестации прокатились по всем крупным городам Ирана, но были жестоко подавлены. Тысячи людей брошены в тюрьмы, избиты и покалечены, есть убитые – во всяком случае, об этом свидетельствуют видеоматериалы, просочившиеся за пределы Ирана и в Интернет.

Узнать больше журналистам и правозащитникам затруднительно – правительство официально запретило иностранным репортерам приближаться к очагам волнений, а 60 международных организаций и газет очутились в черном списке. Среди них Amnesty International, Human Rights Watch, редакции крупнейших европейских газет и журналов.

Нет бога, кроме Аллаха!

Одновременно с драконовскими мерами подавления протестов Ахмадинежад дал старт кампании совсем иного рода.

В крупнейших городах Ирана прошли ответные демонстрации «законопослушных» граждан, требующих казни оппозиционеров. Несколько десятков приверженцев режима осадили недавно тегеранский дом Муссави, заявив, что намерены начать голодовку и продолжать ее до тех пор, пока бывший кандидат в президенты не будет арестован и казнен, причем со всей семьей.

Голодовку они, впрочем, не начали, а день спустя в них опознали членов все той же пресловутой милиции басидж. Но Муссави вынужден был бежать на север страны, опасаясь за свою жизнь.

И все-таки сторонники Ахмадинежада, похоже, совершили серьезную ошибку. Они обосновывали необходимость казни оппозиционеров тем, что последние, восстав против президента, восстали и против Аллаха, совершив харам – смертный грех, за который должны быть убиты.

Между тем даже непричастные к политическим событиям иранцы полагают, что харам – это когда президент, объявляя смертным грехом борьбу с собственным режимом, возводит себя в ранг Всевышнего. «Нет Бога, кроме Аллаха, – говорят сегодня иранские муллы, – и пророк его – Мухаммед, но не Ахмадинежад».

Так под знамена оппозиции встали новые силы протестующих, причем по сугубо религиозным мотивам. И вот это уже может быть чрезвычайно опасным для нынешнего режима.