Если почитать некоторые казахстанские газеты, складывается отчетливое ощущение, что продуманная и взвешенная политика «Ак орды» уверенно ведет народ братского Кыргызстана к нормализации ситуации. На самом же деле никакой нормализации нет, считает заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей Грозин, а есть имитация политической активности Казахстана на кыргызском поле.

Но имитацией сыт не будешь и на хлеб ее не намажешь. Казахстан, по убеждению политолога, провалил свой экзамен на региональное лидерство.

Проиграли все, но Казахстан больше

Андрей Валентинович, Назарбаева многие сегодня обвиняют в том, что по Кыргызстану он занял пассивную, даже скорее негативную позицию. Почему?
– Разница оценок часто диктуется политическими соображениями. Кто-то говорит «трусость и недальновидность», кто-то говорит «взвешенная политика и разумные подходы». С моей точки зрения, Казахстан, конечно же, облажался. Все сейчас вспоминают, что Казахстан – председатель ОБСЕ, но дело не только в этом. ОБСЕ – организация, на мой взгляд, достаточно слабая. Она может призвать оказать гуманитарную помощь, скоординировать усилия различных мировых центров силы и институтов для решения того или иного конфликта, но я не помню ни одного конфликта новейшей истории, в котором ОБСЕ сыграла бы решающую роль. И ждать от ОБСЕ и ее председателя каких-то решающих действий изначально было бы неправильно.

Но решительных действий ждали лично от Назарбаева…
– Именно. Лидер нации и почти что воплощение бога на земле мог бы разрешить все вопросы мановением руки – развести тучи руками, накормить голодных кыргызов пятью хлебами. На самом деле ничего этого не случилось. И я боюсь, что дело не в каких-то субъективных моментах, а в объективной неспособности системы, которая выстроена в Казахстане, адекватно реагировать на кризисные ситуации.

Миф о высокой эффективности казахстанской системы оказался сильно преувеличен, и Кыргызстан этот миф, по сути, развенчал. Был момент, когда требовались какие-то безотлагательные действия, в ту же ночь с 10-го на 11 е. Надо было что-то делать.

Если не вводить вой­ска (раз уж на такой шаг не пошла Россия, было бы глупо ожидать чего-то подобного от Казахстана), то по крайней мере задействовать те же механизмы ОБСЕ, воздействовать прямо на временное правительство. У Казахстана есть и агентурная возможность, чтобы мониторить ситуацию в Кыргызстане, есть интересы казахстанского бизнеса и казахстанские спецслужбы. Есть потенциал воздействия.

Но Казахстан промолчал. Ничего не сделал, кроме того, что вывез Бакиева.

Тут тоже есть разница в оценках: кто-то скажет, что диктатор помог диктатору сбежать от справедливого народного возмездия, а кто-то скажет, что мудрый руководитель помог ближайшей стране избежать кровавого насилия, которое непременно началось бы после того, как Бакиев и его родня оказались бы за решеткой.
– Да. Но я лично считаю, что Казахстан свой экзамен на региональное лидерство провалил. Все говорят, что проиграла Москва, кто-то утверждает, что проиграл Вашингтон, который закрылся на своей базе и сделал вид, что не видит, как режут сотни узбеков на Юге. Кто-то говорит, что проиграл Евросоюз, а иные утверждают, что в перспективе в стратегическом плане проиграл Китай.

На самом деле проиграли все, но больше всех – Казахстан, потому что он громче всех говорил о том, что его с Кыргызстаном связывают особые отношения, и именно влияние Казахстана на соседа воспринималось многими как данность. Если есть влияние, значит, его можно было конвертировать при желании в какие-то действия. Чего не последовало.

Запад мотает себе на ус

Какие могут быть, на Ваш взгляд, последствия этой ситуации для Назарбаева?
– Последствия могут быть таковы: на Западе скажут – «Акела стареет, и неплохо было бы, чтобы система, которая продемонстрировала недостаточную эффективность, была каким-то образом изменена, модернизирована».

То есть речь может пойти о смене режима?!
– На самом деле Казахстан так вяло реагировал на то, что происходит, просто потому, что либо президенту вовремя не донесли, либо потому, что он по каким-то причинам посчитал для себя невозможным активно демонстрировать свою позицию. А остальные не взяли на себя ответственности – каждый попрятался друг за друга.

Думаю, Канат Саудабаев подумал: «А зачем мне лезть вперед, если не было команды? Ведь есть же Булат Утемуратов, которому поручено заниматься Киргизией». Чем занимался г-н Утемуратов, мне, например, до сих пор не понятно. Ну и так далее...

Каждый пытался переложить ответственность за принятие решений на друзей и коллег, а сверху не было команды. Хотя даже если бы эта команда была – результат мог бы оказаться точно таким же. Понятно, что все на Западе это намотали на ус и сделали для себя определенные выводы.

Может ли пример «удачной революции» в Кыргызстане оказаться заразительным для Казахстана и есть ли чего опасаться казахстанским властям в этой связи?
– При всей той неказистости и неэффективности системы, о которой мы говорили, у нее все-таки хватает потенциала, чтобы локализовать такого рода угрозы. Казахстан – это не Кыргызстан. В Казахстане денег больше, поэтому сохранять уровень социального благополучия проще. Если цены на нефть покатятся вниз и что-то нехорошее произойдет с первым лицом, тогда – да.

Если несколько неприятных импульсов сойдутся в один момент, то в Казахстане теоретичес­ки может получиться такая же ситуация. Но пока что финансовое благополучие Казахстана в сравнении с Кыргызстаном является единственным сдерживающим фактором, единственным отличием казахской ситуации.

Где тонко – там и рвется

Способны ли власти Казахстана извлечь уроки из кыргызских событий?
– Не только власти Казахстана, все постсоветские власти убедились, что отсутствие внимания к каким-то социальным проблемам чревато последствиями. Думаю, выводы были сделаны такие: нельзя резко повышать расценки в ЖКХ, их надо повышать постепенно, в течение года. Ну и, кроме того, могут быть и более брутальные выводы, что не снайперы нужны, а крупнокалиберные пулеметы.

Мне кажется, вот такого рода выводы делают для себя элиты. Ну и ясно, что полностью зажимать котел общес­твенного недовольства, как это форсированно пытался сделать поздний Бакиев, нельзя. Потому что любой неконтролируемый толчок где-то в регионе или в центре может вызвать хаотическое развитие событий.

…которого, кстати, в тот момент в Кыргызстане никто не ждал…
– Сложно предсказать, как может развиваться ситуация, если значительные массы людей начинают выходить на митинги, требовать каких-то социальных послаблений. Отсюда и такая болезненная – по сути пожарная – российская реакция на то, что происходит в моногородах. При Ельцине таких запущенных моногородов было гораздо больше, и реакция на те же шахтерские попытки высказать свое «фи» по отношению к власти была нулевая.

Или, допустим, тот же Жанаозен. Реакция все-таки была – я имею в виду не местную, а центральную власть – более адекватная, чем это было при подобном же напряжении в регионах 7–8 лет назад. То есть сегодня власть начала более внимательно относиться к потенциально опасным точкам конфликтов. Повышается эффективность мониторинга, эффективность реакции.

Но другое дело, что, как всегда, где тонко, там и рвется. Любой конфликт на какой-нибудь очередной взорвавшейся шахте может закончиться серь­езными, масштабными социальными беспорядками. И власть это понимает.

Ваши коллеги из экспертного сообщества утверждают, что рвануть может где угодно – хоть в Украине, хоть в России, хоть в Казахстане...
– Согласен, разница только в масштабах. У Казахстана и России больше силовых и материальных возможностей гасить конфликтные точки. Кыргызстан – бедная страна, элита давным-давно все растащила, сейчас идет просто перераспределение того же самого общественного пирога. В больших государствах этот пирог поделили давно, а новых людей, которые пытаются претендовать на какую-то часть этих «пирогов», просто локализуют грамотными действиями. Вот и вся разница.