Акция протеста работников производственного филиала «Озенмунайгаз» началась еще на прошлой неделе – 1 марта. Сотрудники пришли на автостанцию, откуда каждый день уезжают на предприятие, но на работу выехали на час позже в знак протеста, а с 4 марта в основной своей массе вовсе перестали выходить на работу.

«Взрывчатым веществом» стали уведомления об изменении оплаты труда и необходимости подписать дополнительные соглашения к трудовому договору. В уведомлении была и «страшилка»: если работник откажется подписывать допсоглашение, то через месяц его ждет биржа труда. Именно это не понравилось нефтяникам, и они устроили стихийную акцию протеста.

Во время забастовки на поверхность всплыли и другие требования, о которых в Жанаозене говорят уже не первый год. Бастующие просят вернуть производственному филиалу «Озенмунайгаз» статус акционерного общества, сменить руководство производственного филиала и «РД «КМГ», освободить от занимаемой должности председателя профсоюза.

К акции протеста сотрудников «Озенмунайгаза» присоединились сотрудники сервисных служб – ТОО «Крус» и ТОО «Жондеу». По некоторым данным, число бастующих превышало 10 тысяч человек. Для 60‑тысячного Жана­озеня цифра весьма впечатляющая.

Однако вплоть до 10 марта местные власти отмалчивались, а потом разразились пресс-релизом. В сообщении акимат Мангистауской области (на ее территории расположен Жана­озен) дал свое видение ситуации: в конфликте виноват работодатель, который принял невыверенные и непродуманные решения и провел недостаточно разъяснительных работ.

Акимат напомнил, что «23 февраля 2010 года советом директоров и правлением «РД «КМГ» принято решение об изменении с 1 апреля 2010 года условий оплаты труда, в частности об увеличении доли основной заработной платы (оклада) путем включения в нее территориального и повышающего коэффициента, а также условий премирования».

Однако в «КазМунайГазе» утверждают, что новая система была одобрена и подробно разъяснена трудовому коллективу еще в октябре и ноябре 2009 года. Ну и вообще, нефтяное руководство посчитало, что забастовка незаконна, и попыталось доказать это в суде.

9 марта соответствующий иск был подан в горсуд Жанаозеня, и уже 10 марта, ближе к обеду, суд признал: да, забастовка незаконна.

Как к решению суда отнеслись непосредственные участники забастовки и что они собираются делать дальше, мы попросили рассказать Икласа Шангреева, председателя профсоюза ТОО «Жондеу» и одного из ответчиков по иску КМГ (разговор с г-ном Шангреевым состоялся по телефону в среду, 10 марта).

Эту песню не задушишь, не убьешь

Иклас, а почему суд решил, что забастовка незаконная? Как он свою позицию обосновал?
– Не были выполнены необходимые «предзабастовочные» (назовем их так) процедуры. И я, как проф­союзный работник, должен согласиться с этими аргументами. Но, с другой стороны, забастовка была стихийной, люди вышли, чтобы выразить свое возмущение розданными уведомлениями. И я вышел тоже, чтобы поддержать своих товарищей, поэтому и попал в список ответчиков.

А сколько всего ответчиков перечислил в своем иске КМГ?
– Там были фамилии порядка двадцати человек, а дальше шло дополнение «и другие работники «Озенмунайгаза».

Решение будете обжаловать?
– Еще не знаем, думаем над этим, с юристами будем консультироваться.

Судебное решение зачитывал прокурор перед всеми забастовщиками. Какая реакция была? Все пошли по домам?
– Нет, люди стоят и расходиться не собираются. Бастующих порядка пяти-шести тысяч. Настрой у них прежний – боевой, и требования остались прежними – изменить систему оплаты, статус производственного филиала на акционерное общество, как это было до этого, сменить руководство филиала и профсоюза «Озенмунайгаза». А вот до каких пор они будут стоять, я не знаю.

А провокации были?
– Нет, пока ничего подобного не было. Но мы все равно людей предупреждаем, чтобы не поддавались на возможные провокации. Пока все проходит мирно.

Кто в доме хозяин?

Давайте пройдемся по требованиям. Вот работодатель увеличивает гарантированную часть зарплаты с 55 до 77%. Что здесь плохого?
– Это на бумажке так. Как будет на самом деле, никто не знает. Ведь люди потому и вышли на акцию, что им толково никто не объяснил, что будет, как будет. Почему не объяснили? Пусть приходят, разъясняют, у рабочих вопросы обязательно будут, потому что они не юристы, не экономисты. Почему вдруг в конце февраля начали вводить новшество? Почему насильно за несколько дней хотели это сделать? В этих вопросах на самом деле администрация предприятия недоработала. Надо было провести хорошую разъяснительную работу.

Зачем возвращать «Озенмунайгазу» статус акционерного общества? Что изменится?
– Вот смотрите. Сейчас все решения принимаются в Астане, в «РД «КазМунайГаз». Говорят, там даже канцелярские принадлежности не могут купить без разрешения Астаны. Какая-нибудь проблема возникнет, надо приезжать сюда из Астаны, чтобы разрешить ситуацию. В общем, будет лучше, если начальство будет ближе к народу, к проблемам рабочих.

Вы уже неоднократно этого требовали, в том числе и на массовых акциях протеста, но производственный филиал «и ныне там». Почему навстречу не идут?
– Видимо, думают: «Если изменим статус, то все воспримут это, что мы пошли на поводу». А им же надо показать, кто в доме хозяин. Я еще в прошлом году на примирительной комиссии говорил: «Сколько можно продолжать эти забастовки, голодовки? Давайте создадим какую-ниб­удь постоянно действующую комиссию, в которую будут входить представители акимата, правоохранительных органов, предприятий Жанаозеня, чтобы решать все вопросы мирно». Но это предложение проигнорировали.

А чем рабочим не угодило руководство профсоюза «Озенмунайгаза»?
– Профсоюз ошибку допустил, что подписал это дополнительное соглашение. Поэтому ребята и подняли вопрос о переизбрании руководства. Но это, конечно, они сами будут делать позже, на собрании. Мы лишь требуем, чтобы власти не препятствовали этим собраниям (а такие случаи раньше бывали).

Почему на акцию вышли сотрудники других предприя­тий? У них какие требования?
– Они проявляют свою солидарность и намерены в случае необходимости начать голодовку. Свое желание выйти на забастовку выразили даже жены и дети бастующих. Кроме того, все начинания «Озенмунайгаза» перекочевывают в ТОО, которые связаны с нефтяниками. То есть мы в «Жондеу» тоже ждем появления новой системы оплаты. Но я уже сказал руководителям «Жонедеу», что они должны действовать по-другому: сначала разъяснить все подробно и толково. Словом, у нас тут общие проблемы, поэтому и поддерживаем друг друга.

Власть «подогревает» бастующих?

Зачем забастовщикам переговоры с Кулибаевым и Масимовым?
– Таких требований не было. Ни Кулибаев, ни Масимов там не фигурировали. В требованиях сказано, чтобы сюда на переговоры приехали из парламента депутаты, из ФНБ «Самрук-Казына» (фонд владеет 100% акций КМГ – авт.), а также Кабылдин (председатель правления КМГ – авт.) и аким Мангистауской области Кушербаев.

Ну а те, кого забастовщики хотели видеть, приехали?
– Нет, никого не было.

Почему, как думаете?
– Видимо, они хотят, чтобы обстановка и дальше накалялась.

А как Вы можете объяснить феномен, что люди у вас запросто выходят на забастовки и голодовки?
– Наверное, у людей самосознание просыпается. Мы же адайцы все-таки, мы всегда были воинственными.

И репрессий не боитесь?
– Репрессий? Они, конечно, будут. Но мы действуем по русской пословице: назвался груздем – полезай в кузов.

Да вам, наверное, и терять нечего? На жизнь-то зарплаты хватает?
– Чтобы нормальную зарплату получить, надо пахать от души. Но ведь жизнь – это не только восемь часов отработал, домой пришел, завтра утром опять на работу. Нам детей надо растить, учить, женить, здо­ровье поправлять надо, желательно каждое лето отдыхать. Вот на это не хватает, хотя должно бы… К тому же сейчас у всех кредиты, сами знаете.

Причем ежегодное оздоровление и полноценный отдых – это не блажь для нас. Ведь у нас в Жанаозене естественных водоемов нет, постоянные ветра, летом – жара за 50, зимой – страшные морозы. Здесь ничего не растет, все привозное.

Ну и на этом фоне как у вас относятся к тому, что Тимур Кулибаев, который возглавляет совет директоров КМГ, и его супруга покупают себе недвижимость за рубежом в неограниченном количестве?
– У нас обсуждают все это, эмоции у всех отрицательные, сами понимаете. Но я не хотел бы на эту тему говорить, потому что я Кулибаева не знаю, не знаю, как он деньги заработал. Но чтобы мне заработать такие деньги, знаете, сколько лет мне нужно жить?!

А если вдруг Кулибаев приедет к вам на забастовку, будете ему неудобные вопросы задавать?
– Я уверен, что найдутся люди, которые не побоятся задавать такие вопросы. У нас здесь вообще даже речи не ведутся насчет страха, боязни.