Чем еще Казахстан «прославился» на международном мероприятии? Как мы выглядим на фоне других центральноазиатских стран? Какие проблемы поднимали казахстанские «неправительственная» и официальная делегации? Об этом наш разговор с Тамарой Калеевой, президентом международного фонда защиты свободы слова «Адил соз».

Тенденция со знаком «минус»

Тамара Мисхадовна, на конференции СМИ про Казахстан был разговор?
– Казахстан всегда крупным планом идет на такого рода конференциях. Может быть потому, что сейчас мы более свободны в оценках действительности, особенно если сравнивать нас с узбеками и туркменами. К тому же кыргызская делегация в этот раз даже не полемизировала друг с другом, потому что у них другая ситуация: они на вол­не демократических преобразований, чиновники и представители СМИ единодушны, они объявили о своих планах – будут декриминализировать клевету, создавать общественное телевидение.

То есть за них можно порадоваться?
– В силу своего природного казахстанского скепсиса и с учетом того, что это у них уже не первая революция, хочется сказать: это у них на волне очередной эйфории. Но дай бог, чтобы на этот раз все получилось. А вот узбеки и туркмены – на противоположном от кыргызов полюсе.

А как на конференции оценивали ситуацию со свободой слова?
– Я ее оцениваю критически. Если брать последние десять лет, то не вижу повода говорить об успехах. Да, число СМИ выросло, однако это не говорит об их качественном росте. Число фактов нарушений свободы слова (я имею в виду аресты, уголовное преследование журналистов, уничтожение независимых СМИ) тоже в прошлом году стремительно выросло. На законодательном уровне идут ухудшения.

Единственный просвет – это 2007-2008 годы, когда решался вопрос о председательствовании Казахстана в ОБСЕ. Но в конце 2008 года вопрос был решен, и в 2009 году мы получили закон об Интернете и усилении уголовной ответственности за публикацию сведений о частной жизни. Боюсь, в этом году тенденция не изменится.

Помнится, наши власти давно обещают убрать клевету из Уголовного кодекса. Не убрали?
– Да что вы! В этом плане абсолютно никаких изменений. Два года назад МВД пыталось смягчить ответственность за клевету: из перечня наказаний убрали лишение свободы. Мы говорили, что этот проект половинчатый, несовершенный и недостойный компромисс, но и он не состоялся. Законопроект тихо скончался, и я даже не уловила, когда это произошло и кто приложил к этому руку.

От узбеков до кыргызов

Свою позицию по ситуации со свободой слова Вы озвучили.
А что официальная делегация говорила по этому поводу на конференции?

– Вице-министр связи и информации Нурай Уразов много рассказывал о достижениях электронного правительства, о перспективах цифрового телевидения, но все это – дела ближайших лет. Что касается нынешней ситуации, ее он вообще не касался. Было сказано о том, как здорово, что у нас так много СМИ и почти все они частные, что подразумевало – независимые. Хотя негосударственная форма собственности отнюдь не говорит о том, что у СМИ независимая редакционная политики, но об этом умалчивается.

Про Казахстан эксперты «со стороны» как-то отзывались?
– Господин Харасти, уже бывший представитель ОБСЕ по свободе слова, говорил о недопустимости разорения «Республики», осуждении журналистов, в частности про Есергепова. Говорил, что вас не пускают в типографии и что так не должно быть.

А какие опасные тенденции у наших соседей в области свободы слова?
– Таджики говорили, что у них 250 средств массовой информации или что-то около того. Туркмены – что они очень рады, что Туркменистан вновь появляется на карте мира и у них снова открыты театр оперы и балета, библиотека.

Узбеки сделали официальный доклад о том, как все у них хорошо – много СМИ, много НПО, такая свобода, что они чуть ли не передовая страна в регионе. Правда, радужную картину подпортили вопросы с мест: что с этим осужденным журналистом? что с этим арестованным журналистом? Но товарищ из чиновников отвечал очень «достойно»: «Я об этом слышу первый раз. Мне эта фамилия ни о чем не говорит. Этот факт мне не известен».

В общем, получилось, чем меньше свободы – тем больше стабильности в речах.

Тамара Мисхадовна, но ведь получается, что сравнение-то в нашу пользу…
– Да, наши чиновники не устают повторять: «Как мы хорошо смотримся на фоне других стран». Вот они говорят, что даже в передовой Франции есть уголовное наказание за клевету, поэтому, мол, нечего нашим горлопанам кричать, что Казахстан – дремучая и отсталая страна. Но, извините, оно там не применяется на протяжении многих лет, потому что Франция входит в Европейский союз, а Европейский суд отрицает преследование журналистов за информацию. И мы давно говорим, что у каждой страны свой опыт и особенности современной жизни, поэтому мы должны ориентироваться не на опыт каких-то стран, а на международные стандарты.

Капля камень точит

Что именно на мероприятии говорили про цифровое телевидение и Интернет?
– Говорили то, что обычно говорят: все ограничения нелепые и нельзя наложить цензуру на Интернет, потому что просто невозможно.

Ну как невозможна цензура?! А ситуация с порталом «Республика»?
– Цензура предусматривает автора, а у вас анонимная блокировка. Кто вас заблокировал? Вы знаете? То есть, когда говорят о цензуре, подразумевают блокировку по решению суда. Кроме того, во всем мире принято выделять различные виды цензуры: предварительная, постфактум… Но у нас не хотят этого принимать и даже не рассматривают всерьез. Фактов предварительной цензуры у нас мало. Постфактум тоже есть – после неподцензурных публикаций газеты оказываются без типографий.

Насколько я знаю, «цифре» уделяли очень много внимания. Почему?
– Цифровое телевидение выставляли флагом в тот период, когда очень многим претендентам отказывали в выдаче лицензий на телевещание. Мол, час­тот очень мало, но вот когда будет цифровое телевидение, то чуть ли ни каждый желающий сможет открыть свой телеканал.

Это поможет демонополизировать СМИ?
– Никакие технические, даже самые революционные новшества не могу повлиять на внутреннюю политику государства. Если государство намерено сохранять монополию на телевидение, то эта монополия будет сохранена и при цифровом, и при IP-телевидении. Это только техника, которой управляют люди. Изменится количество: допустим, у нас сейчас 100 телекомпаний, будет 500. Ну и что? Кто будет владельцами? Какая будет редакционная политика? Будут ли информационно независимыми эти компании?

А поднимался вопрос об общественном телевидении?
– Да, кыргызы говорили о нем. О том, что они собираются сейчас создавать общественное телевидение, что у них предприняты реальные шаги в этом направлении. Наши слушали и облизывались, потому что наши разговоры об общественном телевидении, которые ведутся спорадически, остаются лишь разговорами и сейчас у нас это телевидение нереально создать. Как бы ни назвали эту компанию – общественной, суперобщественной, суть не изменится. Все это опять упирается во внутриполитические проблемы.

Итогом конференции стало принятие декларации, в которой СМИ призвали власти стран региона обеспечить свободный доступ к информации. Поможет ли она?
– Конечно, это только рекомендация, как все подобные международные документы. Но ведь других рычагов у международных мероприятий и быть не может. Примут ли их как руководство к действию кормчие наших стран? Лично я в этом не уверена. Однако чем больше таких рекомендаций, тем лучше. Как говорится, капля камень точит.

Подводные камни концепции

Говорят, появилась концепция законопроекта о доступе к информации. Как Вам она?
– Наш юрист Ганна Красильникова говорит, что документ, в принципе, приличный. Его можно совершенствовать. Но я не верю, что у нас получится приличный закон о доступе к информации.

Он нам вообще нужен?
– Смотря какой. Можно принять самый замечательный закон о доступе к информации, но всех проблем он не решит. Допустим, я сомневаюсь, что этот закон коснется регламента деятельности нашего парламента: мы как не получали стенограмм, как не получали доступа к разрабатываемым законопроектам, так и не получим.

Наш Мажилис своим собственным решением засекретил результаты поименного голосования. И депутаты ни в какую не хотят их рассекречивать! Мы спрашиваем, почему? Господин Турецкий (депутат нижней палаты парламента – авт.) говорит: «Если я голосовал, то я должен объяснить, почему так голосовал, а этого не надо объяснять».

А наш замечательный суд! Мы говорим, что судьи должны общаться с журналистами, должны объяснять свои решения, если хотят повышать имидж судебной системы. Так они на очередном съезде судей внесли изменения в своей кодекс и сами себе запретили комментировать свои решения.

В акиматах распространены приказы о том, что все контакты с журналистами – только через пресс-службу или через аппарат акима. Ограничения? Несомненно! Будет ли все это учтено в законе о доступе к информации – вопрос.

Какие там еще могут быть подводные камни?
– Меня очень смущает, что закон о доступе к информации будет касаться всех граждан, то есть не будут разделяться права журналиста и права гражданина. А то, что гражданин получает информацию для личного пользования, а журналист – для общественного, этот нюанс не будет учтен. Это я считаю одним из принципиальных вопросов.

А что говорил вице-министр Уразов о доступе к информации в Казахстане?
– Он сказал: «Да, я понял, что ситуация с доступом не так проста, мы будем изучать, я возглавлю рабочую группу, присоединяйтесь». Естественно, я согласилась, по приезде сразу же написала ему письмо, что мы хотим в вашу рабочую группу. Но ответа пока нет.

Не боитесь, что просто придадите легитимность рабочей группе, а Ваши предложения не учтут?
– Этот риск есть всегда, но если устраниться, тогда нет вообще никаких шансов, что там будет что-то приличное. Надо использовать все возможные площадки.