Магбат Уарысбекович, сегодня поставлена задача еще до 2020 года сделать Казахстан самой привлекательной для иностранных инвестиций страной Центральной Азии. По Вашему мнению, насколько это реально?
– Разработчики любой программы надеются, что она реальна. Теоретически. А практически то, что Казахстан фактически является страной с несвободной рыночной экономикой, вызывает у инвесторов много вопросов.

До последнего времени в Казахстане процветали крупные международные корпорации, хотя в то же время у нас относительно мало портфельных инвесторов. Это случайность?
– Поправлю вас, не международные, а транснациональные корпорации. Они у нас и сейчас процветают (смеется). Но благоприятный климат для них существует не во всех отношениях. Например, есть недопонимание по вопросам экологии, благодаря чему государство пытается использовать эту проблему как рычаг давления на эти компании.

Отсутствие большого числа портфельных инвесторов – не случайность для Казахстана. В мире имеется очень много стран, где можно вкладывать деньги и получать большую прибыль, чем в наших условиях, и уже имеются кадры квалифицированные.

Тут дело еще в том, что руководство Казахстана четко ставит перед собой цели и знает, как заставить инвесторов их выполнить. А не всем инвесторам это нравится. К тому же есть у нас правила взаимоотношений с инвесторами, которые не всегда соответствуют международным стандартам.

Вот вкратце причины, из-за которых не все инвесторы к нам приходят. Хотя, если честно, я не сторонник увеличения присутствия внешних иностранных инвестиций, необходимо создавать условия для внутренних накоплений и внутренних инвесторов.

Китай просто так денег не дает

Сегодня китайские инвесторы готовы реализовывать широкий спектр казахстанских инвестпроектов. Может ли их число увеличиться после того, как страна получила последние крупные займы от КНР?
– Такое впечатление, будто китайские инвесторы у нас присутствуют повсеместно, начиная от нефтяного сектора и вплоть до товаров народного потребления. И их уже не нейтрализовать. Да по большому счету это и не нужно, потому что их присутствие решает ряд социальных задач. Они хотя бы обеспечивают простое население товарами по приемлемым ценам как в сфере товаров народного потребления, так и по другим группам.

Но их присутствие имеет минусы политического характера. Китай никогда и никому просто так деньги не дает. Такими методами руководство страны расширяет жизненное пространство для своих собственных граждан.

Но я уже говорил, что для Китая не Казахстан, а Америка и Россия являются основной целью и конкурентами. На нашу экономику они оказывают давление попутно, решая свои глобальные цели и задачи.

ВВП – не главный показатель

А как Вы оцениваете заявление Назарбаева о том, что рост ВВП за четыре месяца превысил 7%?
– Я скептически отношусь к использованию ВВП как основного показателя развития страны. На самом деле это усредненный показатель, и он может включать в себя внешние заимствования банков и компаний. Оценивать социальную составляющую развития страны нужно по тому, сколько людей получает качественное образование и медицинское обслуживание, охвачены достойным пенсионным обеспечением, а не уровнем роста ВВП и увеличением прямых иностранных инвестиций.

По словам президента, в карту индустриализации включено свыше 100 проектов на общую сумму $45 млрд. Не кажется ли Вам это гигантоманией сродни советской: много шума и ноль эффективности?
– Если быть точными, то на обсуждение выдвигалось 144 проекта. Очень часто наши программы начинаются с грохотом и шумом, а приводят нас в никуда. По большому счету для Казахстана 144 проекта – это, с одной стороны, и много, а с другой, учитывая цели и задачи, – совсем мало. Самая главная проблема – это нехватка кадрового потенциала даже на существующие проекты.

Мы вынуждены экспортировать топ-менеджмент, рабочую силу на многие предприятия. То есть программа недостаточно продумана и для реализации потребует больших усилий. И здесь все упирается в персонифицированную ответственность за ее исполнение. Если ее разработку возглавляет Асет Исекешев, то он и должен до конца за это отвечать. Чтобы через два года можно было спросить у него, насколько успешно идет исполнение.

Согласны ли Вы со словами, что Казахстан «демонстрирует зримый рост конкурентоспособности страны, по многим индексам идет улучшение»?
– Все относительно. Если сравнивать со странами Центральной Азии – да, если со странами СНГ – возможно, а если со странами Юго-Восточной Азии и Европы – то нужно еще очень хорошо попотеть, чтобы хотя бы приблизиться к их параметрам.

Еще на саммите Назарбаев заявил, что с окончательным решением реструктуризации долгов «БТА Банка» банковская система страны полностью оправилась от кризиса. Согласны ли Вы с этим?
– Его слова внушают осторожный оптимизм. Говорить о том, что БТА действительно реабилитирован можно тогда, когда его купит сторонний инвестор. Сейчас я знаю одно – у БТА крутятся деньги, которые правительство вывело из Национального фонда. Но он пока еще эти средства не вернул. Хотя любой руководитель, неважно, какого уровня, всегда пышет оптимизмом.

Живем не по средствам

Вы так же высоко оцениваете наше инвестиционное, налоговое законодательство и о природопользовании, как чиновники на саммите?
– Я не придерживаюсь этой точки зрения. Если бы у нас не было бедного населения, были решены социальные проблемы, вот тогда можно было бы так утверждать. Нужно понимать, что никогда иностранные инвесторы не будут решать этих задач: только правительство и внутренние инвесторы. Хотя они так и не научились жить по средствам.

А вот с точки зрения экономики, насколько реальны попытки перенести в Казахстан все больше смежных производств?
– Крупные технологические инновации всегда начинались со сборочных предприятий, а потом уже их нужно раскручивать. В том же самом Китае открывались сначала как раз таки эти производства, и только потом, используя научные достижения, подобные предприятия превращались в лидеров своих отраслей.

Такую же схему хотят реализовывать и в Казахстане. Но насколько это реально с учетом некомпетентности руководителей предприятий, жадности банкиров, распространенной среди чиновников коррупции, – вопрос сложный.

И последний вопрос. Президент ЕБРР высоко оценил деятельность казахстанских властей по преодолению кризиса, причем не в первый раз. Не проявление ли это больше политкорректности?
– Здесь хотелось бы сказать, что нет пророков в своем отечестве. Точка зрения зарубежных экспертов, конечно, важна, но главную оценку экономическим реформам и изменениям в экономике должно давать собственное население страны и национальный бизнес.